Том первый. Древняя Югра с начала заселения до конца I тысячелетия н.э.
В июне 2018 года, в День России, Президент Российской Федерации поздравил жителей Югры с 900-летием первого упоминания региона в русском летописании. Глава государства подчеркнул, что судьба Югры неразрывно связана с историей России, а ее жители с уважением относятся к уникальному культурному, историческому и духовному наследию родного края.
Во время своего визита в Югру Президент поддержал идею о включении тома по истории региона в академическую энциклопедию российской истории.
К работе над проектом присоединились 130 ученых — историки, археологи, этнографы и краеведы со всей страны. Среди них сотрудники Института российской истории РАН, Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого, Института истории и археологии Уральского отделения РАН, Уральского федерального университета имени первого Президента России Бориса Ельцина и Обско-угорского института прикладных исследований и разработок, а также Сургутского государственного университета.
Работа была организована таким образом, чтобы стать частью академической истории России. Авторы в восьми томах осветили прошлое Югры от древних времен до современности.
Энциклопедия включает ранее неизвестные факты и не публиковавшиеся фотографии из архивов. Подготовлено свыше 70 терабайт информации — копий документов, иллюстраций, фильмов, фотографий и текстов.
Это масштабное и комплексное исследование стало ценным источником знаний для будущих поколений. Ознакомиться с «Академической историей Югры» можно будет в библиотеках и в электронном формате.
На страницах нашего сайта мы будем знакомить вас с материалами из энциклопедии «Академической историей Югры».
Первый том Академической истории Югры — «Древняя Югра с начала заселения до конца
I тысячелетия н. э.» — подготовлен ведущими специалистами и научными сотрудниками
академических (Институт истории и археологии УрО РАН, Институт археологии и этнографии СО РАН), учебно-исследовательских (Уральский Федеральный университет, Сургутский
государственный университет, Томский государственный университет), производственных (ООО «НПО Северная археология — 1», г. Нефтеюганск; ООО «АВКОМ-Наследие», г. Екатеринбург) и музейных (БУ ХМАО — Югра «Музей Природы и Человека») учреждений.
Он охватывает огромный период времени с начала освоения территории в эпоху верхнего
палеолита, около XVIII–XVI тыс. до н. э., до эпохи раннего Средневековья, X в. н. э. Том структурно разделён на семь частей. Часть 1 — «Природная среда позднего плейстоцена — голоцена севера Западной Сибири» подготовлена Т. Г. Антипиной и А. Т. Галимовым; часть 2 —
«Эпоха палеолита центральной области Западно-Сибирской равнины» — коллективом
авторов: С. В. Лещинским, Е. М. Буркановой, С. С. Макаровым, А. С. Резвым, В. Н. Зениным;
часть 3 — «Западно-Сибирская тайга в эпоху мезолита» — А. А. Погодиным; часть 4 — «Археологические памятники на территории ХМАО — Югры — в эпоху неолита и энеолита» —
коллективом авторов: Е. Н. Дубовцевой, Т. Ю. Клементьевой, Л. Л. Косинской, А. А. Погодиным, Н. М. Чаиркиной. Часть 5 — «Территория ХМАО — Югры в эпоху бронзы» подготовлена
С. Ф. Кокшаровым; часть 6 — «Западно-Сибирская тайга в эпоху железа» — Ю. П. Чемякиным и часть 7 — «Западно-Сибирская тайга в эпоху раннего Средневековья» — А. П. Зыковым. «Введение» написано Г. П. Визгаловым и Н. М. Чаиркиной.
Изложение материала в томе построено по территориально-хронологическому принципу
с учётом специфики природно-климатических зон этой территории в эпоху позднего плейстоцена — голоцена, обусловивших разнообразие адаптационной и хозяйственной деятельности древнего населения. В каждой части рассмотрены масштабы и способы освоения
территорий и ресурсов, природные условия, модели культурной адаптации. Приведена характеристика опорных археологических памятников: поселений, жилищ, погребальных и культовых комплексов, керамики, каменного инвентаря, изделий из металла и др. Проанализированы хозяйство и образ жизни, мировоззренческие представления древнего населения.
Ханты-Мансийский автономный округ — Югра расположен в центральной части ЗападноСибирской равнины — одной из величайших равнин Евразии. На севере Югра граничит
с Ямало-Ненецким автономным округом, на юго-востоке — с Томской областью, на юге —
с Уватским и Тобольским районами Тюменской области, на юго-западе — со Свердловской
областью, на западе — с Республикой Коми. Территория округа, площадь которого составляет 534 тыс. кв. км, простирается от Уральских гор на западе до левых притоков Енисея на востоке; на севере проходит по водоразделу рр. Северная Сосьва и Сыни, Казыма и Полуй с Надымом, далее — по Сибирским увалам. Южная граница — по водораделу рр. Конда и Лозьва,
Большой Салым и Демьянка, Большой Юган и Васюган, Вах и Тым.
Поверхность округа представляет собой равнину с понижениями — низменностями —
и незначительными возвышенностями — материками и увалами. Самые большие низменности — Кондинская и Среднеобская, наибольшие возвышенности — Сибирские увалы,
Белогорский материк, Северо-Сосьвинская возвышенность. Небольшой участок горной
местности расположен на Приполярном Урале. Климат центральной части Западной Сибири континентальный — с холодными зимами и коротким жарким летом, во многом обусловлен равнинным рельефом и удалённостью от Атлантики.
Речная сеть очень разветвлённая, относится к Обь-Иртышскому бассейну. Рядом с административным центром — г. Ханты-Мансийском — р. Иртыш соединяется с р. Обь. Среди
крупных рек — Конда (левый приток Иртыша), Большой Юган, Большой Салым, Большой
Балык, Северная Сосьва (левые притоки Оби), Вах, Аган, Тромъеган, Лямин, Назым, Казым
(правые притоки Оби). Незначительный перепад высот почти на всей равнинной территории севера Западной Сибири затрудняет сток рек, делает их течение медленным, русло извилистым, поймы очень широкими. Главная река — Обь — течёт с юга на север, а на участке
от устья Ваха до устья Иртыша — почти в широтном направлении. Как и у всех рек Северной
Евразии, впадающих в моря Северного Ледовитого океана, паводок в низовьях Оби задерживается более поздним ледоходом.
Ханты-Мансийский автономный округ богат озёрами, большинство из которых сосредоточены в Кондинской низменности и на северной, правобережной части Среднеобской низменности. Затруднительный сток воды в реках Обского бассейна, превышение выпадения
осадков над испарением воды способствовали формированию болотистых пространств на
водоразделах, в поймах рек и бессточных озёрных системах. Западная Сибирь является одним из самых заболоченных регионов Земли.
Почти вся растительность округа представлена сообществами, характерными для северотаёжной и среднетаёжных подзон Сибири, только небольшой участок на юго-западе Кондинской низменности относится к южно-таёжной подзоне.
Основными источниками дописьменного периода истории Югры являются археологические источники. Археологические памятники (объекты археологического наследия) ХантыМансийского автономного округа составляют огромный, во многом ещё не использованный ресурс для исторических исследований дописьменного периода, для эпохи позднего
Средневековья и Нового времени. С появлением и применением новых, прежде всего, естественно-научных методов исследований археологические источники приобретают всё
большее значение для истории не только регионов с относительно скромным количеством
документов, таких как Югра, но и для стран и регионов с богатыми письменными архивами.
Территория Югры отличается значительным количеством археологических памятников.
По данным на начало 2023 г., на учёте в Службе государственной охраны объектов культурного наследия ХМАО — Югры насчитывалось почти 7000 объектов археологии. Это значительно превышает количество выявленных археологических объектов в сопредельных субъектах РФ: в Сибири и европейской части России. Ежегодно в Югре выявляется две сотни новых
объектов археологического наследия. Подавляющее большинство памятников археологии
обнаруживается в ходе обследования земельных участков под основную хозяйственную деятельность — добычу и транспортировку нефти и газа, а также под строительство объектов,
связанных с ними. Научные исследования — раскопки археологических объектов — в подавляющем большинстве проводятся как мероприятия по сохранению объектов культурного
наследия в условиях хозяйственной деятельности.
Археологические исследования в округе носят в основном производственный, спасательный характер. По их объёму и уровню проведения Югра занимает одно из ведущих мест в России. За последние годы на высоком методическом уровне исследовано большое количество
памятников, многие из них уникальны и вызывают большой интерес российского и международного археологических сообществ. Однако хоздоговорная направленность исследований в регионе создаёт случайную, а не целенаправленную выборку источников. Археологический материал, полученный в результате исследования этих памятников, обработан
фрагментарно, в рамках подготовки отчётов Заказчикам работ. Он нуждается в тщательной
обработке и введении в научный оборот. Только в этом случае эти материалы станут фундаментальным источником для реконструкции древней истории Югры. Поэтому, несмотря на
достигнутые успехи, в истории региона существуют серьёзные пробелы. Для воссоздания
целостной истории древней Югры необходима организация и реализация целого ряда специальных научных проектов по изучению отдельных её аспектов, проведение серии целевых археологических и этнографических исследований на территории округа.
Археологические памятники Югры сегодня представлены поселениями (селищами, стоянками, неукреплёнными поселениями и городищами), грунтовыми могильниками, святилищами, «кладами», промысловыми объектами — ловчими ямами. Стоит отметить наличие
большого количества городищ — укреплений, количество которых, по разным подсчётам,
достигает восьми сотен, что очень много для территории, покрытой таёжными лесами и болотами. Уникальны городища каменного века, выявленные в бассейне рр. Казым, Конда,
Большой Салым. Такие ранние укрепления на сегодняшний день неизвестны в лесной зоне
Евразии и в Северной Америке.
Несколько необычным для археологии типом памятников, обнаруженным на этой территории, являются промысловые объекты — ловчие ямы, специально выкопанные и обустроенные для охоты на копытных. Эти сооружения выявлены в Югре относительно недавно,
в начале 90-х гг. прошлого века. Есть археологические памятники, состоящие из системы
нескольких десятков и даже сотен ловчих ям, встречаются и одиночные сооружения. Сейчас на территории округа насчитывается несколько сотен подобных памятников, и каждый
год выявляются новые. Наиболее ранние из них датируются каменным веком, поздние —
Новым временем. На территории Сибири и европейской части России такие промысловые
объекты единичны. Ближайшие ловчие ямы на копытных выявлены в западной Карелии,
их много в Финляндии и Швеции. Исследование этих объектов даёт важную информацию
о коллективных способах охоты на копытных, которая была очень эффективной. Это в определённой степени объясняет и наличие большого количества археологических памятников
в таёжной зоне севера Западной Сибири.
Первые научные исследования памятников археологии в Югре начались в XIX в., когда
в научном мире, среди историков, этнографов, лингвистов, появилась потребность в научном обосновании гипотез и теорий о происхождении различных народов Европы. Первыми объектами археологических исследований стали памятники урочища Барсовой Горы
(в настоящее время оно имеет статус достопримечательного места ХМАО — Югры). Среди
первых исследователей археологических древностей Барсовой Горы были западные учёные — финн М. А. Кастрен (1845 г.) и швед Ф. Р. Мартин (1891 г.), политические ссыльные Сургута — В. Я. Мрачковский, Н. Л. Зотов, студент Казаков, сотрудник Томского университета — С. М. Чугунов (1890 г.). Однако только спустя много лет по материалам археологических
раскопок Ф. Р. Мартина вышла монография Т. Й. Арне. Среди первых археологов Югорской
земли значится и священник села Щекурья Берёзовского округа, который в 1897 г. проводил раскопки Ляпинского острога на основании Открытого листа, выданного Императорской археологической комиссией. В 1911 г. археологические исследования на Кинтусовском
могильнике проводила экспедиция Тобольского губернского музея в составе Р. Л. Шульца,
Б. Н. Городкова, Г. И. Лебедева.
В советское время археологическими исследованиями на территории Югры занимались академические институты, университеты, музеи. Полевые археологические работы, завершённые научными публикациями, проводили московские археологи В. Н. Чернецов и В. И. Мошинская. С начала 70-х гг. XX в. начинаются масштабные исследования памятников урочища
Барсова Гора Уральской археологической экспедиции УрГУ под руководством В. Ф. Генинга.
В 70–80-е гг. прошлого века в Кондинском районе работали ленинградские учёные Л. П. Хлобыстин и Л. Я. Крижевская. В Нижнем Приобье проводил исследования сотрудник Томского
университета Е. В. Васильев, его коллега — В. А. Посредников — вёл раскопки на р. Вах.
Самые масштабные и многочисленные исследования по всей территории округа проведены свердловскими археологами Уральского государственного университета. Среди них —
Ю. П. Чемякин, Н. В. Фёдорова, В. М. Морозов, В. А. Борзунов, В. И. Стефанов, С. Г. Пархимович, О. Н. Корочкова, А. П. Зыков, С. Ф. Кокшаров и другие. В 1990–2000-е гг. археологическими
исследованиями Югры начинают заниматься организации Ханты-Мансийского автономного округа: сотрудники Сургутских государственных университетов под руководством
И. Г. Глушкова (СурГПУ) и А. В. Логвина (СурГУ); сотрудники муниципальных учреждений —
Н. В. Шатунов (учреждение Сургутского района Центр «Барсова Гора»), Г. П. Визгалов (Центр
ИКН Нефтеюганского района); сотрудники музеев — М. Ю. Селянина (Сургутский краеведческий музей), О. И. Белогай (Ханты-Мансийский Музей Природы и Человека). Спецификой
Ханты-Мансийского автономного округа, начиная с 90-х гг. прошлого века, является тот
факт, что большую долю в археологических исследованиях занимает охранная археология,
в которой основной объём работ выполняют частные организации. Первые и наиболее значительные из них следующие: ООО «АВКОМ-Наследие» (г. Екатеринбург) — руководитель
Е. М. Беспрозванный, ООО «НПО “Северная археология — 1”» (г. Нефтеюганск) — руководитель Г. П. Визгалов, позднее организовалось ООО «НИПИ ЭтноАрхео Центр» (г. Ханты-Мансийск) — руководитель А. В. Кениг. В 2022 г. в Сургутском государственном университете
впервые в округе было создано научное подразделение «Центр югорской археологии и этнографии» — руководитель О. В. Кардаш.
Одной из ключевых проблем истории и археологии Югры является вопрос о времени появления здесь человека. Проблема эта важна в аспекте заселения и освоения человеком северных
территорий, трудных для постоянного проживания и адаптации. Долгое время археологи не
находили и, по-существу, не искали здесь следов эпохи палеолита, предполагая, вслед за палеогеографами, отсутствие на севере Западной Сибири пригодных природных условий для
существования человека. Однако находки каменных орудий вместе с костями мамонта рядом
с п. Луговским у г. Ханты-Мансийска подтолкнули археологов и геологов к новым исследованиям, которые изменили представление о ландшафте Югры в эпоху позднего плейстоцена. Новые открытия доказали, что человек на этой территории появился уже в XVIII–XVI тыс. до н. э.
Первые долговременные поселения в регионе появляются в постледниковый период, в эпоху мезолита, когда происходят резкие изменения природной среды и эта территория становится более благоприятной для постоянного проживания здесь человека. Климат раннего
голоцена не был стабильным: холодные и сухие периоды сменялись тёплыми и влажными.
Первые мезолитические памятники были открыты на территории Кондинской низменности, в среднем течении бассейна р. Конда на оз. Леушинский Туман, позднее были выявлены десятки памятников на других участках бассейна верхнего, среднего и нижнего течения р. Конда. Поселения представлены сезонными стоянками с наземными жилищами
и стационарными долговременными поселениями с углублёнными одно- и двухкамерными
жилищами. Подобные капитальные постройки эпохи мезолита пока не встречены в более
южных районах Западной Сибири и на сопредельных территориях. Ближайшие аналоги
двухкамерных строений известны в Волго-Вятском междуречье.
Каменный инвентарь, изделия из камня являлись неотъемлемой и жизненно важной частью материальной культуры и повседневного обихода людей каменного века. Без них была
невозможна обработка древесины, кости и рога, шкур, камня.
Кроме поселений в Кондинской низменности обнаружены и самые ранние в Югре могильники. К сожалению, костные останки в песчаном грунте сохраняются очень плохо, что не
даёт нам достаточной информации по антропологии древнейшего населения Югры. Долгое время в восточной части Югры — на правобережье Оби и Иртыша — мезолитические
памятники не были известны, что рядом исследователей объяснялось неблагоприятными
для проживания природными условиями этой части Западной Сибири. Однако в последнее
десятилетие были открыты мезолитические поселения на правом берегу Оби на р. Балинская и в Сургутском Приобье на р. Большой Салым. Первое из них оказалось крупнейшим
на севере Западной Сибири, основанном на местной каменной индустрии; второе — самым
большим и одним из самых ранних мезолитических поселений региона.
В позднем мезолите в бассейне р. Конда и, видимо, в Юганском Приобье на базе крупных
поселений с долговременными сооружениями, с разработанным механизмом адаптации
на основе комплексного охотничье-рыболовческого хозяйственного уклада, сложилось
довольно устойчивое культурное образование. Мезолитическую культуру этого региона
отличает от культурных образований сопредельных территорий высокий уровень домостроительства, сооружение одно- и двухкамерных построек полуземляночного типа со
сложной каркасно-столбовой конструкцией стен и перекрытия. Своеобразие камнеобработки заключается в широком использовании наряду с микропластинчатой техникой техники контрударного расщепления, которая определила специфику технокомплексов эпохи неолита и бронзового века, наличие специфических технических приёмов: пикетажа,
сверления, пиления, шлифования и полировки.
Преемственность мезолитических культурных традиций в неолитическое время прослеживается в сохранении основных приёмов домостроения и камнеобработки. Однако роль внутренних механизмов в развитии мезолитического общества севера Западной Сибири, воздействие внешних и экологических факторов на формирование ранненеолитических культур
середины VII — начала VI тыс. до н. э. пока недостаточно исследованы. Эпоха неолита связана
с рядом важных инноваций в системе жизнеобеспечения и, вероятно, в мировоззренческих
представлениях древнего населения региона: появлением гончарного дела, совершенствованием комплексного хозяйства присваивающего типа, строительством долговременных открытых и укреплённых поселений, в том числе с круговой планировкой, сооружением культовых (ритуальных) холмов. В этот период резко увеличивается количество неукреплённых
памятников, которые отражают возросшую степень освоенности территории и указывают
на сложную сезонную систему расселения с сетью долго- и кратковременных поселений.
Таёжная зона Западной Сибири является зоной распространения самых северных в Евразии
неолитических городищ, укреплённых поселений: городища Амня I, Каюково 2, Микишкино 5 и др. Они довольно разнородны по топографии расположения, планировке, количеству
и спектру артефактов, относятся к разным археологическим культурам. На городищах фиксируются ограждающие конструкции, состоящие из рвов и валов и/или палисадов, углублённые и наземные жилые постройки. Укрепления могли служить для обороны, защищать
его жителей от природных катаклизмов, быть центрами общинных территорий, местами
сосредоточения культовой деятельности и др. Возникновение сложных укреплённых поселений в среде сибирских охотников и рыболовов раннего голоцена уникально и резко контрастирует с ситуацией в соседних регионах Евразии, где были распространены сезонные
стоянки, немногочисленны долговременные поселения со стационарными постройками,
отсутствовали сложные архитектурные сооружения.
Параллельно с этими нововведениями в Западной Сибири и в Зауралье появляются так называемые холмы — искусственно насыпные сооружения (Чёртова Гора и др.). На памятниках
зафиксированы следы интенсивного воздействия огня, подсыпки грунта и охры, окрашенная охрой посуда, сосуды с зооморфными налепами, преднамеренно сломанные изделия,
большое количество наконечников стрел, «утюжки», зооморфные и орнитоморфные фигурки из камня и глины, кости животных, бусы и бисер из семян растений. На Чёртовой Горе
найдены захоронения людей в берестяных коробках, на Усть-Вагильском холме — несколько
человеческих черепов, среди которых один, подвергшийся специальной обработке. Вероятно, холмы выполняли ритуальную функцию, однако текущее состояние исследований не
позволяет дать более обоснованные интерпретации. Ближайшим регионом, где фиксируются поселения — телли в виде холмов, — является юг Туркменистана с населением земледельческой джейтунской культуры, около 6200 лет до н. э.
Глиняная посуда, выполненная по уже сформировавшимся канонам и стереотипам, появляется в таёжной зоне Западной Сибири во второй половине VII — начале VI тыс. до н. э. Её
появление в этом регионе является частью более широкого евразийского феномена — возникновения керамического производства в среде охотников-собирателей, которое в последние годы привлекает особое внимание исследователей. Первые керамические сосуды появляются в позднем ледниковом периоде в Восточной Азии, в VII тыс. до н. э. — в Западной
Сибири и Северо-Восточной Европе, в VI и V тыс. до н. э. — на территории Балтики. Для ранненеолитической керамики Урала и Западной Сибири исследователи выделяют по меньшей
мере две традиции: одна включает сосуды с острым и плоским дном, украшенные резным
и накольчатым орнаментом, другая — сосуды с коническим дном и орнаментом, выполненным гребенчатым штампом, насечками и наколами. Ключевые вопросы, связанные с генезисом и хронологией этих традиций, дискутируются.
Появление рассмотренных инноваций на этой территории привело к формированию нескольких, в том числе миграционных, гипотез о начальных этапах её неолитизации и о сложении ранненеолитических культур в результате миграций населения из разных регионов,
связанных с существенными изменениями климата. В соответствии с диффузионной гипотезой, инновации могли появиться здесь на местной основе при участии мигрантов или
при передаче информации и идей не в результате массовых миграций, а в процессе инфильтрации, постепенной адаптации и взаимодействия с местным населением. Эпоха неолита
в таёжных районах Западной Сибири является новым этапом социально-экономического
и культурного развития древних обществ с высокопродуктивным комплексным присваивающим хозяйством VII — IV тыс. до н. э.
Энеолит в этом регионе не является эпохой освоения металлообработки и использования
металлических орудий, они пока не обнаружены на памятниках этого времени. Современные исследователи используют для обозначения этого периода и другие дефиниции: эпоха раннего металла, переходное время от неолита к бронзовому веку, постнеолитическое
время и т. п. Необходимость выделения отдельного этапа диктуется отражёнными в материальной культуре свидетельствами изменений в жизнедеятельности западносибирского
населения, что выражалось в смене керамических типов, появлении новых орудий, предметов промысла, новых образов в орнаментальном искусстве. К этим изменениям, вероятно, могло привести поступательное развитие культуры неолитического населения региона,
а также культурные связи и обмен с населением металлургических очагов и провинций,
включение таёжных районов Югры в их систему коммуникаций.
Освоение методов первичной металлообработки у таёжных жителей Западной Сибири происходит значительно позже, чем у южных соседей, что объясняется полным отсутствием
месторождений меди и других цветных металлов, а также удалённостью от древних центров
цветной металлургии. Знакомство с металлом осуществлялось посредством обмена с соседними территориями, и уже в первой трети II тыс. до н. э. в бассейне р. Конда появляются
производственные площадки первых литейщиков. По мнению некоторых исследователей,
медь привозилась с уральских прикамских месторождений, а технология металлообработки была получена от уральского или прикамского населения. В период развития сейминскотурбинского бронзолитейного производства в таёжной зоне Западной Сибири с небольшим
запозданием появляются собственные пункты высокотехнологичной металлообработки.
Особое место в иерархии, в коллективах начинают занимать специалисты-литейщики.
Находки на памятниках литейных форм сейминско-турбинского типа отражают контакты
и влияние андроновской культурно-исторической общности на местное население.
В конце бронзового века происходят передвижения северных групп населения в южную
тайгу и в лесостепь, что отразилось в расширении на юг ареала культур с крестовой керамикой и керамикой с прокатанным штампом. В конце бронзового века на поселениях атлымской и лозьвинской культур снова появляются фортификационные сооружения-городища,
которые местное таёжное население продолжало строить вплоть до вхождения в состав Русского государства.
Начало раннего железного века связано с появлением новых культур, возникших на базе
местных образований бронзового века и пришлого северного населения. В Сургутское Приобье в это время проникает население с южных территорий, вместе с которым в подзоне
средней тайги появилось первое домашнее животное — лошадь. Литьё бронзовых изделий
широко распространяется во всех культурах раннего железного века, встречается на каждом поселении, становится почти, по сути, домашним ремеслом. Из бронзы изготавливаются украшения и культовые предметы — идолы в виде подвесок. Скопления зооморфных,
антропоморфных, древовидных изображений интерпретируются археологами как места
святилищ. Сохраняется и производство каменных орудий. Железные орудия, имеющие
значительное преимущество над бронзовыми и медными, вытесняют последние на севере
Западной Сибири только в III–II вв. до н. э. Несмотря на то, что болотная железная руда —
лимонит — широко распространена и доступна по всему Северу, технология железоделательного производства сложная и трудоёмкая. Первые железообрабатывающие мастерские
с кузнечными горнами, найденные археологами на территории Югры, относятся к концу
IV — началу V вв. н. э. Мастерству обработки железа и чёрной металлургии жители западносибирской тайги научились у своих южных соседей — населения саргатской культуры.
В V–III вв. до н. э. на огромной территории таёжной зоны Западной Сибири у населения кулайской культурно-исторической общности распространяются схожие, унифицированные
признаки в бронзовом культовом литье, оружии, орнаментации и форме керамики, строительстве жилищ и укреплений. На позднем этапе кулайские группы населения продвигаются на самый юг лесной зоны и в лесостепь, что было обусловлено разгромом саргатских
племён хуннским вторжением. В конце раннего железного века в среде таёжного населения
Западной Сибири наблюдается имущественная дифференциация и социальное расслоение,
что привело не только к стадии разложения первобытнообщинного строя, но и к началу стадии предклассового общества, что необычно и удивительно для обществ охотников и рыболовов с незначительной долей производящего хозяйства — скотоводства. Эти факты иллюстрируют и погребения с очень богатым инвентарём на фоне большинства могил с рядовым
набором предметов, а также клады дорогих и высокохудожественных металлических изделий, многочисленные городища и наличие самого современного по тем временам вооружения и доспехов. Городища на протяжении I тыс. до н. э. и в первых веках нашей эры изменяются от слабо укреплённых мелким рвом поселений до укреплений с мощным рвом и валом
с башнеобразными выступами. Многие из городищ могли быть местом проживания общинной верхушки. В кладах находят бронзовые зеркала с гравированными сюжетами, которые,
как и изображения «культового литья», свидетельствуют о сложных и развитых религиозных представлениях, основанных на элементах шаманизма, зороостризма и митраизма.
Огромное влияние на культуру таёжного населения оказал «скифо-сарматский» мир. Причиной столь высокого уровня развития общества таёжной зоны Западной Сибири с присваивающей экономикой явилось возникновение высокоспециализированного присваивающего хозяйства — добычи пушнины, которая становится частью общеевразийской экономики.
Этническую принадлежность кулайской историко-культурной общности большинство исследователей определяет как двухкомпонентную, состоящую из обских угров и самодийцев. К сожалению, качественного антропологического материала из могильников этого периода очень мало, антропологический тип по имеющимся костным останкам определяется
как монголоидный со значительной примесью европеоидных черт.
Эпоха, именуемая ранним Средневековьем, в таёжной зоне Западной Сибири тесно связана с культурными, политическими и экономическими процессами, проходившими на юге,
в лесостепной и степной зонах. Начавшееся с востока на запад движение гуннов привело
к переселению многих племён и смене культур. Территории на границе леса и степи с уходом саргатских племён временно пустеют, и таёжное население снова перемещается на юг.
В лесостепной зоне кулайские группы и их потомки поселяются ненадолго, кочевники вновь
вытесняют их на север. Однако на юге лесной зоны они «задержались» на много веков. Дальнейшее пребывание потомков северных племён сводилось к постепенному их выдавливанию
с юга лесной зоны и ассимиляции степняками — тюркским населением. Великое переселение
народов привело к разрушению торговых и иных связей с остальным миром. Кулайская историко-культурная общность распалась, городища — центры племенной знати — исчезают,
вместо них появляются слабо укреплённые общинные посёлки. Однако культурное единство
не исчезает, на развалинах кулайской общности формируется просуществовавшая с IV по
XII вв. н. э. нижнеобская археологическая культура, отличительной чертой которой является
керамика с фигурно-штампованной орнаментацией, по изменениям которой нижнеобскую
культуру делят на четыре типолого-хронологических этапа: карымский, зеленогорско-рёлкинский, кучиминский, кинтусовский. На карымском этапе, в IV–VI вв. н. э., население нижнеобской культуры подверглось влиянию, а местами и вытеснению со стороны восточных,
юго-восточных мигрантов с притоков Енисея, предположительно, предков тунгусоязычных
и кетоязычных племён. Следы этого проникновения отразились в появлении на памятниках толстостенной керамики с желобчато-валиковой орнаментацией. В VI–VII вв. н. э. таёжное население проникает на юг, заселяя территорию лесостепей, где подвергается влиянию
тюрских кочевников. В результате влияния степных соседей до конца I тыс. н. э. на север, на
территорию Югры, поступает современное по тем временам вооружение: слабоизогнутые
рубящие сабли, палаши, боевые ножи, и снаряжение: кольчуги и лямеллярные доспехи, воинские пояса, украшения для конской упряжи. Сохраняется и собственная чёрная и цветная
металлообработка. Железные орудия окончательно вытесняют бронзовые и медные, из привозной бронзы изготовляются только украшения и культовые изображения. На карымском
этапе появляются рюмковидные тигли, а на кинтусовском они заменяются более современными стакановидными тиглями. Нижнеобская культура IV–XII вв. н. э. была эпохой расцвета
бронзолитейного дела севера Западной Сибири.
Большая часть городищ на территории Югры относится к периоду Средневековья, датируется
I тыс. н. э. На протяжении существования нижнеобской культуры фортификационное строительство претерпевает ряд изменений. На карымском этапе отмечается упадок оборонительного качества укреплений, сами городища в плане имеют чёткую прямоугольную форму с двухрядным уличным расположением жилых построек внутри обороны. В конце VI–VII вв. н. э.
появляются округлые городища с мощными бревенчатыми стенами с забутовкой и с концентрическим расположением жилищ. На кучиминском этапе оборонительное зодчество вновь
возвращается к прямоугольной планировке с уличным расположением жилищ, но с более
мощной обороной, которая усиливалась двойной линией рвов и валов. Наконец, уже на кинтусовском этапе появляются долговременные городища, расположенные на укреплённых мысах.
Находки оружия и доспехов, строительство городищ в глубине таёжно-болотной зоны свидетельствуют о постоянно идущих межобщинных войнах. Многолетние исследования
в урочищах Барсовой Горы и Сайгатино позволили реконструировать длительное военное
противостояние двух общин. Закономерно возникает вопрос о причинах такой воинственности таёжных жителей. Борьба за ресурсы? Она существовала везде, но ни в восточносибирской, ни в дальневосточной, ни в восточно-европейской тайге нет такого количества укреплений и оружия. Отчасти это можно объяснить вовлечением территории Югры
в мировую торговлю пушниной. Свидетельства наличия дальних торговых связей находим
в раскопках средневековых могильников. Примером являются недавние раскопки могильника Священная кедровая роща в Нефтеюганском районе, где были найдены дорогие иранские украшения, монеты, оружие, в том числе корейский меч.
В I тыс. н. э. у населения севера Западной Сибири проходил процесс разложения первобытнообщинного строя, велись межобщинные войны, сопровождаемые усилением военных
вождей, выделением элиты, что привело впоследствии к началу классообразования и формированию военно-потестарных объединений — вождеств.
Яркий и многочисленный археологический материал, содержащий интереснейшую информацию о многотысячелетней истории Югры, конечно, не может уместиться в одном томе.
Огромные коллекции и информация, полученные за последние годы масштабных спасательных и научных археологических работ на территории Югры, ещё ждут своих исследователей, подготовки и публикаций новых статей и монографий, «Свода археологических источников …» и/или иллюстрированного «Атласа археологических памятников ХМАО — Югры».
Г. П. Визгалов, Н. М. Чаиркина
По материалам коллективной монографии
«Академическая история Югры: в 8 т.»
